«С иероглифами на всю жизнь»: учительница японского об аниме, зарплата в украинской школе и стереотипы

Японский язык нуждается в ежедневной практике, а знание иероглифов не гарантирует свободного общения, считает преподавательница

Можно ли выучить японский с помощью аниме, сколько зарабатывает учительница этого языка и почему самих оценок недостаточно, чтобы понять, что знает ребенок?

Об особенностях преподавания японского в украинской школе, стереотипах о японской культуре и опыте учебной поездки в Японию в интервью Styler рассказала Катерина Филенко — учительница львовской школы восточных языков и боевых искусств «Будокан».

Главное из интервью:

• Редкостный язык не дает надбавки к зарплате. По словам Катерины, сумма меняется в зависимости от погрузки, надбавок и премий.
• Аниме может помочь со словами, но не поможет выучить японский на все 100%. Лексика фантастических историй не всегда пригодна для повседневного общения, а иероглифы нужно постоянно повторять даже опытным преподавателям.
• Высокие оценки не гарантируют умения хорошо общаться на иностранном языке. Катерина объясняет, что результаты контрольных зависят также от волнения, усталости и условий обучения. Важно, может ли ребенок применить знания вне класса.
• Японское «да» не всегда означает согласие. По наблюдениям Катерины, собеседник может поддакивать, чтобы показать, что внимательно слушает. Но важно учитывать контекст разговора.
• Поездка в Японию стала возможностью рассказать об Украине. Катерина, которая родом из Крыма, делилась собственным опытом и напоминала о начале российской агрессии в 2014 году. Для части японцев участники поездки стали первыми украинцами, с которыми они познакомились.

Сколько платят за японский и что утомляет учительницу

– Сколько сейчас зарабатывает учительница японского языка? Отличается ли ваша зарплата от зарплаты учителей традиционных предметов?

— Нет, разницы нет, я получаю столько же, сколько обычный учитель иностранного языка.

Зарплата зависит от стажа и нагрузки, то есть сколько я провожу уроков в неделю. Еще в зависимости от того, проходила ли я аттестацию и сколько раз я это делала, есть разные категории. Насколько я знаю, есть некоторые коэффициенты, которые влияют на размер зарплаты. Это рассчитывается в бухгалтериях, если честно, я считаю это магией. Раз в год смотрю на свою распечатку и сразу вспоминаю, что такое государственная школа и украинские зарплаты.

Так что я давно не считала, сколько мне платят за один урок, чтобы мне не было грустно. Я зашла на РБК-Украина, пишут, что учителя зарабатывают от 12 до 17 тысяч гривен. Где-то так и есть. Иногда меньше 13, иногда чуть больше. Это зависит от премий, от надбавок за выслугу лет и престижности педагогического труда, от городского бюджета. Зарплата в разных городах тоже будет формироваться по-разному.

— Что вас больше всего бесит в вашей профессии?

— Наверное, больше всего выгорание. Но скорее утомляет, чем бесит. Когда скапливается много разных дел, а нужно это совмещать с преподаванием, разработкой учебных материалов. Ибо детям вряд ли можешь сказать, что к уроку ты не мог бы подготовиться еще лучше.

Еще добавляется волнение из-за того, удастся ли вообще провести урок из-за воздушных тревог, нужно ли будет пытаться в укрытии как-то объяснить задание. Надо выдумывать, как объединять темы, когда часть класса пропустила урок из-за того, что летал вражеский дрон. Особенно тяжело в период контрольных и итоговых опросов в конце семестра. Накапливается много разных бюрократических моментов, которые нужно доделать. А на это уходит немало времени.

Катерина Филенко с учениками (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— По вашему мнению, какие ложные представления люди имеют об учителях и японском языке?

— В первую очередь мне приходят в голову разговоры, дискуссии и кое-где споры вокруг сферы образования. Люди не всегда понимают, что должно быть сотрудничество между всеми участниками учебного процесса, а также понимание не только прав, но и обязанностей каждой из сторон. В какой-то момент я перестала принимать участие в дискуссиях об учительстве или читать их, потому что меня это утомляло. И сами дискуссии, не скажу, что ошибочные, но участники иногда забывают, что есть Закон Украины «Об образовании», и мы должны его соблюдать.

Что касается японского, меня удивляет, что люди не всегда учитывают специфику языка, назовем это так. То есть, когда люди свой предыдущий опыт в изучении иностранного языка, часто не восточного, проектируют на японском. Кто-то выучил английский, но при изучении японского не всегда понимает, что нужно много прописывать, например, иероглифы. Если ты их не прописываешь, то не запомнишь и не сможешь воспроизвести.

Зрительно ты их сможешь узнавать и понимать из контекста, но правильно воспроизводить — довольно часто нет. Потому что подобных иероглифов становится достаточно много и легко начинаешь путаться между ними.

Когда мы летом были в Tokyo International Japanese School, то даже я, как учитель, прописывала иероглифы. Мы каждый день писали целые списки слов с иероглифами, и это делали в группах даже на самых высоких уровнях изучения японского.

Поэтому подходы к изучению могут отличаться и требуют большого труда. К специфике восточного языка нужно не только привыкнуть, но и само изучение требует системной и ежедневной работы. Языки относят к различным категориям сложности в зависимости от языковых особенностей и учитывают, кто изучает этот язык. Нам учить немецкий язык с падежами и родами — не то же, что учить японский. Так же корейцу учить японский — не так же, как учить немецкий.

— Были ли у вас ситуации за все время, пока вы преподаете, что приходили родители, ничего не знавшие об образовании и диктовавшие, как учить их детей?

— Бывало. Родители, которые приходили и говорили о собственном видении. В связи с этем мы просим, чтобы родители заранее предупреждали о своем приходе, чтобы если есть запрос, мы, как учителя, смогли принести работы, проанализировать работу на уроке конкретного ученика или ученицы, просмотреть те же оценки, чтобы эти разговоры были продуктивными. Это гораздо лучше, чем когда учителей ловят между перерывами или на выходе из школы.

Если разговор перестает быть продуктивным, то я могу остановить беседу или попросить присутствовать наставника (классного руководителя) или представителя администрации, чтобы это был взвешенный разговор, особенно в стрессовые периоды. Конечно, в каждой работе есть конфликтные ситуации и недоразумения.

Встреча украинских школьников со студентами университета Шига в японских новостях (скриншот)

— Занимались ли вы когда-нибудь репетиторством? Если да, то в чем для вас ощутимая разница с преподаванием в школе?

— Да. Я частно занимаюсь один на один. Это комфортнее. На обычных уроках есть группа и у этой группы есть средний уровень. Есть ученики, которым дается легче, есть те, кому дается труднее. Надо подстраиваться под группу. А на частных занятиях я сосредотачиваюсь на одном человеке, учитываю запрос и не должна оглядываться на программы и требования МОН.

Аниме, маты и японский без преподавателя

— Какой вопрос о японском языке вам задают так часто, что вы уже можете предсказать его на первом занятии?

— «Были ли вы в Японии?». Вот прежде и спрашивают все. Уже могу ответить, что да! (смеется). «Какая разница между китайским и японским языком?» — тоже. Еще просят перевести некоторые слова. К примеру, из аниме «Наруто» — dattebayo (だってばよ).

Еще часто спрашивают нецензурную лексику, но моя стратегия — последний урок в 11 классе, перед выпуском, и я рассказываю все. Однако, для выпускного класса весна — это сложный период, поэтому не все доходят до последнего урока.

Два года назад мы переводили мангу о харьковских пожарных «Отряд смельчаков», Мацуда Джюко, и там была реплика в критический и очень опасный момент. Ученики тоже подумали о том, что персонаж должен сказать что-то из экспрессивно-окрашенной лексики. Ну, не «ой, леле!» ж! (смеется).

— Действительно ли дети, смотрящие аниме в оригинале, имеют преимущество в изучении японского, или преподавателям приходится сначала исправлять их ошибки?

— Скажу так: в моем университете были студенты, которые приходили из-за любопытства к аниме. Но это не слишком большое преимущество. Опять же, какое аниме человек смотрит тоже будет учитываться. Если это другой фантастический мир, то и лексика там будет соответственная. Ее будет тяжело использовать повседневно. Но если в аниме говорят простые слова, например как «мир», «вода», «поле» или еще что-то, то это может дать дополнительные практические знания.

Просмотр на японском это скорее хобби. Но были случаи, когда ученики говорили, что знают какое-то слово, потому что оно было в названии аниме или в самом аниме.

Встреча со школой Такамори (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Реально ли выучить японский самостоятельно с помощью приложений, аниме и YouTube? На каком этапе без преподавателя, по вашему мнению, становится сложно?

— Это зависит в первую очередь от тебя самого. Я училась в университете, и для меня этот путь начинался именно там. Это зависит от желания человека, от того, какие у него задатки и способности, и от его готовности работать самостоятельно без присмотра. К тому же, сейчас множество платформ для изучения языков.

А что касается некоторых людей, то я думаю, что это вполне возможно. Я подозреваю, что хорошо сформированный список материалов и дополнительных ресурсов может дать хорошие результаты. Но я думаю, что стоило бы уже на высшем уровне изучения встречаться на тех же платформах с настоящими японцами и общаться. В частности, если это не просто японец, а японцы-учителя, знающие, как преподавать язык.

Но если мы возьмем обычного человека, не слишком углубленного в изучение, то проблемы могут появиться еще в самом начале. Если человек не понимает, как функционирует грамматика, структуру предложения, как изменяются слова, возникают трудности уже на начальном этапе.

— Ладно, тогда установим границу — например, до какого уровня японский можно выучить самостоятельно? Пойти сдать экзамен и сдать его успешно?

— Это сложно. Если взять среднестатистического человека, который разобрался по крайней мере на базовом уровне где-то до А2-В1 — то, думаю, у него будет гораздо меньше трудностей со следующими уровнями. Если человеку трудно ориентироваться даже на базовых уровнях и он путается или если он не ощущает разницы в грамматических нюансах, то он уже на начальном уровне нуждается в помощи.

Если человек не готов к систематической работе, например, 3 часа в неделю, то ему нужен преподаватель. Не потому, что он не способна учиться, а потому, что будет тот, кто будет его контролировать. Сначала человек должен сам решить, способен ли он работать самостоятельно.

— Что тяжелее всего дается украинским школьникам в японском: иероглифы, произношение, грамматика или запоминание слов?

— Это зависит от класса. Существуют, например, дети «визуалы», которые хорошо запоминают визуально, а есть аудиалы, кинестетики и другие. Я это когда-то обсуждала с психологом.

Но я бы сказала, что самое сложное — это убедить ребенка, что иероглифы нужно записывать, потому что он не верит, что они ему нужны, и что нужно уметь писать. Ребенок запоминает иероглиф как пятно, а когда таких сложных пятен становится несколько — он начинает их путать. Так что я даже ставлю отдельную оценку за прописи. Раз в семестр ученики пишут прописи, независимо от класса, и получают оценку, потому что они целый семестр пытались писать правильно, красиво или почти красиво. Это важно.

А что касается лексики — знаю, многие путают понимание со знанием. Если я понимаю слово или понимаю, что оно означает, то это не значит, что я его изучила и воспроизведу в любой момент. Если не закреплять эти знания, то они потом через неделю выветриваются и не вспомнишь, что оно значит.

У нас есть ученики, которые часто начинают изучение с нуля. Им нужно адаптироваться к школе, к детям, которые учатся здесь уже несколько лет. И если они будут добросовестно выполнять те же квизы и учить слова, неизвестных пятен на уроке будет становиться меньше.

Я провожу квизы для детей, которые знают язык, читают алфавит, и я воспроизвожу звук, чтобы они услышали самое произношение. Но также, если ребенок еще не овладел алфавитом, он даже не знает, как его читать — включает этот звук и слышит. И я скажу, что после COVID, когда началось дистанционное обучение, то, как мы учились раньше и после, значительно изменилось.

Иногда кому-то трудно запомнить структуру предложения. В украинском языке есть подлежащее и сказуемое, например «Я ем суши». Если поменять местами слова «я суши ем» — то ничего не изменится. А в японском языке, если я поменяю местами слова «суши» и «есть», то предложение уже не будет складываться. Правильно будет «я суши ем». Можно случайно поставить слово не туда и вместо «Я в комнате ем суши» выйдет «Я в суше ем комнату».

Следовательно, последовательность очень важна. Иногда мы превращаем это в шутки и детям легче запомнить. На начальном уровне грамматика не столь сложна, чтобы в ней очень сильно запутаться.

Встреча украинских старшеклассников с японскими учениками школы Морияма (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Если бы вы могли разрушить один миф о японском языке, даже если бы после этого часть учеников потеряла желание его изучать, что бы это было?

— Что можно поучить несколько лет японский и знать все. Это не так. Я говорю своим ученикам, что с иероглифами они на всю жизнь. Поскольку они иностранцы, они будут постоянно их учить или повторять. Я тоже постоянно повторяю слова, иероглифы, правила.

Слова, которые легко перепутать и стереотипы о Японии

— Какое японское слово труднее всего перевести на украинский язык одним словом и почему?

— Я думаю, таких много. Есть японские термины, которые типичны для них. К примеру — это «tsundoku» (つんどく). Этот термин стал очень популярен и за пределами Японии, в том числе. Это когда люди накапливают книги, но оставляют их непрочитанными. В сущности, как новое хобби.

Можно, конечно, пойти в их эстетику или философию. «Mononoware» (もののあわれ) — это грустное обаяние вещей и отзыв на красоту мира соединенный с осознанием ее быстротечности. Или «wabisabi» (わびさび) – это описывается как способность ценить красоту, которая является «несовершенной, недолговечной и незавершенной». Но это более такие, мне кажется, из терминологии, которая редко встречается среди тех, кто не интересуется.

Еще может быть «komoreba» (こもれび). Это о лучах солнца сквозь листья дерева.

Такие слова в каждом языке есть, которые трудно перевести одним словом. Например, у нас есть слово «чимчикувати». Не уверена, что во всех языках можно одним словом отразить его значение.

— Какие японские слова украинцы часто понимают неправильно? Из-за аниме, из-за манги, из-за медиакультуры?

— Мне кажется, что есть образы, которые формировались исторически или через ту же западную культуру. У которых уже есть свои, по сути, мифологические образования. Это ниндзя, например.

Или, например, о самой высокой горе Фуджи. Все говорят Фудзияма, или Фуджи-яма, или еще как-то. А мы, кто уже читает на японском, знаем, что правильно будет Фуджи-сан. Либо гора Фуджи, либо, если уж другие способы передачи японских складов, то гора Фудзи. До сих пор дискуссии о передаче некоторых слогов остаются пылкими.

Мне кажется, что даже понимание, что такое суши, банальное. То, что мы называем суши, это, на самом деле, роллы. Это немного разные вещи.

— Ну, раз вы уже сказали, какая разница между суши и роллы?

— Итак, если мы берем роллы, то они формируются такой колбаской, а потом нарезаются. А суши делаются вручную из риса. И наверх могут быть разные начинки, например рыба. Если кто-то знает о корейском кимбапе, то роллы больше туда.

Лепка онигири с учениками школы (фото предоставлено героем интервью)

— Какую ошибку иностранец может совершить во время первого разговора с японцем, даже не осознавая этого? Какие японские слова или фразы могут поставить в неловкое положение, если употребить их не в том контексте?

— Мне кажется, что все начинается еще до разговора. Во время нашей поездки в Японию нас предупреждали везде — не опаздывать. Мы можем опаздывать в Украине, но для японцев лучше приходить вовремя, за 5 минут до начала. Еще до первого сказанного слова вы уже можете произвести о себе впечатление.

Что касается японских слов, то поскольку мы иностранцы, по моему субъективному впечатлению — они не ожидают от нас много. Опять же все зависит от контекста разговора. Это будет разговор лицом к лицу, просто дружеский? Будет ли это деловая среда?

Я бы сказала, что в Японии существует традиция «поддакивания». Они так делают, чтобы показать, что тебя слушают. Но действительно ли они согласны с тем, что вы говорите? С этим надо быть осмотрительным, по-моему.

На счет слов, они не ожидают от нас много, потому что мы иностранцы. Совершить ошибку это не плохо. В японском языке есть много схожих по своему звучанию слов. К примеру «hashі» (はし) — это могут быть палочки, а может быть и мост. Если нет контекста, чтобы правильно понять или использована неправильная интонация, то иногда могут и спутать.

Еще пример — «ame» (あめ). Это рисовая конфетка, рис, сладости и дождь. И иногда, если звук протянуть недостаточно, то они могут не до конца понять, что вы имеете в виду. Например, «oto» (おと) — это звук, а «otto» (おっと) с двумя «т», — это супруг в браке. Если не сказать это ясно, может возникнуть неудобная ситуация.

И, например, записываются алфавитом совершенно одинаково «fukushuu» (ふくしゅう), но иероглифами — по-разному. «Fukushuu» (復習) — это повторять, а «fukushuu» (復讐) — это месть. Здесь нужно быть осторожным.

— По вашему мнению, какое наиболее ошибочное впечатление складывается у украинцев о японцах, японском языке и культуре?

— Например, то, что они просто соблюдают правила. Это не только о вежливости и воспитанности. Они делают это также, чтобы быть в безопасности, потому что может быть аномальная жара, землетрясение или цунами. Ведь если не соблюдать правила в метро или где-нибудь, можно попасть в опасную ситуацию или подвергнуть опасности других. Поэтому мы можем вырвать что-то из контекста и потерять суть, почему именно так случается.

Во время нашей поездки в Японию произошло землетрясение в Кумамото. И мы пытались в разговорах японцами, видевшими эти разрушения, сопоставить их опыт разрушения из-за землетрясения на наш опыт разрушения из-за русской агрессии. Думали, что, возможно, их опыт может пригодиться нам. Но нам объяснили, что есть большое отличие, потому что разрушение из-за землетрясения идет из земли, из-за смещения тектонических плит. Из-за этого повреждаются газопроводы и водопроводы снизу. А у нас разрушение идет извне и сверху. А это уже другие типы разрушения или способы восстановления.

О японском языке — самый распространенный миф, это то, что азиатские языки: корейский, японский и китайский языки — одинаковы. В японском языке есть и иероглифы, и алфавит. В корейском есть ханча (корейские заимствованные иероглифы из китайского языка), но он не является обязательным для изучения в таком количестве, как в японском. А в китайском языке есть только иероглифы.

Иногда люди могут попросить «а ты можешь это перевести» и показывают текст на китайском языке. Ну не совсем. Я не знаю китайского языка, не знаю, какие именно эти иероглифы. Могу увидеть знакомый иероглиф — но он может иметь совсем другое значение.

Лекция о японском языке к «Дням Японии» (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

Как замечание о почерке привело к профессии

— Как вы пришли к изучению японского языка и впоследствии к его преподаванию? Что давалось легче всего, а что — очень тяжело?

– Все началось с моей школы. У меня была учительница математики — Светлана Петровна. Она долго уже преподает, даже директор стала. И она мне как-то сказала, когда проверяла какую-то мою работу: «Катерина, у тебя почерк, как японский иероглиф — я ничего не понимаю».

Я впервые тогда услышала словосочетание «японский иероглиф», потому что до этого слышала только о китайских и египетских. И я пошла искать, что такое японские иероглифы и японский. Я воспринимала это как задачу, как некую загадку или квиз, который можно разгадывать, причем разгадывать всю жизнь. Мне было интересно и это любопытство привело меня в университет.

А к преподавательской деятельности меня привела настоящая случайность. Когда я только закончила бакалавриат, нам сказали, что есть вакансия и мне посоветовали попробовать преподавать там, потому что это классные люди с хорошей репутацией, так что если тебе интересно работать по специальности, то почему бы и нет?

Я решила, что всегда можно попробовать и я пришла на собеседование к директору школы — Александру Козловскому. Мы начали говорить, я сразу предупредила, что параллельно учусь, потому что после окончания японской филологии — я сразу пошла на второе высшее образование.

В школе кто-то хочет прилагать усилия, чтобы знать на уровне школьной программы на среднем уровне, кто-то планирует связать свою жизнь с японским. И приходится подстраиваться под класс. Не все классы одинаковы по поведению или готовности принимать участие в проектах. Это непредсказуемо.

Катерина Филенко вместе с учениками школы «Будокан» (фото:facebook.com/kateryna.filenko.ua)

Поскольку предмет нетипичный, мне надо было заново «изобретать велосипед». Потому что у нас авторская школа «Будокан» и к этому тоже нужно было адаптироваться. Я бы сказала, не самое легкое, а самое интересное — это возможность не только преподавать в рамках программы. Мне очень нравятся разные проекты или интегрированные уроки с коллегами.

Конечно, это непросто. Некоторые этапы сложны и забирают много ресурсов. В случае, если проект связан с Японией, нужно найти детей, найти общий язык с их родителями, потому что дети несовершеннолетние. Даже если дети очень хотят поучаствовать, то я должна знать, что их родители не против видеопроекта. Круто попасть в японские новости, но я должна убедиться, что все хорошо.

Нет ничего простейшего, потому что сама по себе школа требует много ресурсов, но несомненно, что я могу, кроме этих обязательных моментов, делать что-то еще. Видеть, как японский язык из книги превращается во что-то прикладное, где дети используют японский не только для того, чтобы говорить со мной на уроке. Но и общаться на японском со своими сверстниками из Японии в Zoom. Сейчас мы делаем видеопроекты, и я посылаю японцам видео учеников, рассказывающих о львовских заведениях. И потом японцы смотрят на это и дают какой-нибудь ответ. Дети говорили, что в борще есть свекла, а японцы нарисовали картинку, как бы выглядела свекла, будь человеком. Это позволяет рассказать потом ученикам, как японцы реагируют на их видео.

— Что в собственном японском знании вы переосмыслили уже после того, как начали преподавать детям?

— Я заново открыла для себя умение повторять. Повторять иероглифы для себя, чтобы не забыть их. А детям приходится повторять это многократно. Даже то правило, которое мы выучили несколько лет назад — кто-то один и забудет. И его нужно повторить.

В какой-то момент, когда я училась в университете — я перестала зазубривать правила. Я принялась пользоваться грамматиками, не задумываясь. А в школе мне пришлось переосмысливать их и в любой момент быть готовой повторить их и воспроизвести простым языком для ребенка.

— Расскажите немного о школе.

— Я преподавательница в государственной и авторской школе Александра Козловского и его жены Ольги, которая называется Львовская школа восточных языков и боевых искусств «Будокан». В начале полномасштабного вторжения Александр пошел добровольцем на фронт, чтобы защищать нашу страну, а Ольга взяла на себя обязанности директора и сейчас возглавляет школу.

Стоит отметить, что эта школа существует благодаря тому, что у супругов Козловских когда-то было достаточно времени, ресурса и вдохновения, чтобы воплотить в жизнь свой авторский замысел. Сама идея очень красива, но воплотить ее в жизнь на практике было очень трудно. И это была кропотливая и последовательная работа. Козловские настойчиво и постепенно открывали все программы, договаривались об авторских курсах, искали преподавателей, договаривались с Городским советом и Управлением образования.

В школе есть все стандартные предметы — математика, физика, история. Одно из отличий — второй иностранный язык у нас восточный, то есть японский или китайский. А я учительница именно японского. Кроме того, вместо привычной физкультуры, в «Будокане» восточные боевые искусства. И это не занятие несколько раз в неделю, а ежедневно по два спаренных урока — как пара в университете. Это айкидо, катори, кунг-фу. Раньше еще было джю-джюцу, но с началом полномасштабного вторжения учитель этого боевого искусства пошел защищать Украину. Кстати, он не один, еще в защиту нашей страны встали учителя информатики и других предметов.

Думаю многое о школе говорит то, что учеников я могу увидеть в школе на выходных или после уроков. Они просто собираются вместе и проводят время в пределах школы. Мне приятно думать, что Александр и Ольга смогли создать такую уютную и безопасную атмосферу в школе, что дети приходят сюда во внеурочное время встретиться или развлечься. Что для них это безопасное место. И это касается не только учащихся, но и выпускников. Еженедельно кто-нибудь из них может прийти.

Катерина Филенко, госпожа Йокояма и Ольга Козловская у YMCA Japan (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Хватает ли школе учебных материалов и ресурсов для преподавания такого необычного для украинского образования языка?

— Материалы программы все достаточно сложные. Я раньше подавала свои программы в Институт модернизации содержания образования, чтобы мы могли их использовать в школе. Далее есть некоторые программы, которые может утверждать педагогический совет. В рамках школьных материалов необходимо учитывать требования законодательства Украины. Это первое.

Второе — это материалы. Некоторые пособия нам передавали мои знакомые и друзья из Японии, некоторые учебники я покупала для себя. Даже моя первая преподавательница из университета по японскому, которая сейчас живет и работает в Японии, передавала пособия. Также от моих университетских друзей есть манга в оригинале.

Мы многое делаем собственными руками или полагаемся на материалы, которые японцы изготавливают для себя или для иностранцев, изучающих японский язык. Да, это до сих пор сложно, но опять же, поскольку мы имеем авторскую программу, мы пытаемся адаптировать ее к детским потребностям, к потребностям нашей школы. Мы учитываем требования законодательства Украины и стараемся адаптироваться к ним.

Например, мне нравится проектная работа, то почему мы не можем с детьми делать ролики о питании, заведениях, если у нас есть соответствующая тема. Или делать общий проект с учительницей искусств и учить японские песенки.

— С каким трудностями вы столкнулись? К примеру, можете немного рассказать о сложных ситуациях в этой программе, о разработке программы.

— Это очень тяжело. Больно. Потому что это требует использования сложной терминологии, табличек, объяснительных записок, ссылок на законы, а я в школе учусь наоборот объяснять все простыми словами. Это требует регулярных поездок в Киев с начала существования «Будокана». Я искренне благодарна Александру и Ольге Козловским, что у меня была возможность это немного делегировать. Также мне нужны были рецензии от преподавателей университета, что то, что мы хотим использовать в школе, не взято с неба.

Это много бюрократии и огромная нагрузка. Невозможно прийти и сказать «Я хочу это, и это, и это». Нет, это нужно как следует организовать. Это требует больших человеческих и временных ресурсов.

От школьных уроков к интервью японским медиа

— Может ли ребенок овладеть японским на достаточном уровне, если изучает его только в рамках школьных уроков?

— У нас есть ученик, который пришел недавно, он немного занимался раньше, чтобы прийти в школу не совсем с нуля. Только его участие в проектах, много вопросов на уроках, готовность прорабатывать материалы вне школьной программы, привели к тому, что за три года он выучился очень хорошо и всего за три года прошел всю школьную программу. Этот человек, о котором я говорю, был с нами в Японии на учебной поездке. И он дал интервью полностью на японском языке для японских СМИ, которое длилось где-то минут 10-12.

Рассказывал о себе, школе, войне. Сейчас мы готовимся к онлайн-встрече и там будет рассказываться об украинской природе и окружающей среде, а он может говорить довольно свободно о нашей природе, вызовы с которыми столкнулась Украина из-за войны и трагедии, как подрыв Каховской дамбы. Есть ученики, которые быстрее справляются со школьной программой, и, чтобы они не скучали, я часто даю им дополнительные задания.

— Что для вас важнее — знания ребенка или высокие оценки? Например, как бы вы объяснили родителям, что низкие оценки являются нормой и это часть пути ребенка, чему он учится?

— Конечно, знание ребенка самое важное. Это очень важный момент, ведь нам нужно разделить оценки и знания.

Оценка — это как маятник. В один день ты чувствуешь себя хорошо, все замечательно, ты выпила свой любимый чай и ты написала контрольную на 10. На другой день, особенно сейчас, когда воздушная тревога или нет света, возникают неудобства. Или посадили не за ту парту. И все, жизнь не сложилась и вместо 10, ребенок получил 6. Некоторые дети очень волнуются и письменные работы пишут хуже устных, а есть очень стесняющиеся говорить на онлайн-встречах, хотя со мной и на уроке все в порядке. Но знание измеряется не только тестированием с учителем. Показатель знаний — когда ребенок может использовать язык в общении с японцами, а не только в классе с учителем и одноклассником.

Я для себя проходила курс «Наука повседневного мышления» от Университета Квинсленда, где в лекциях обсуждали, для чего все эти самостоятельные и контрольные работы. Они существуют для того, чтобы смотреть на результаты прогрессии. Я постоянно объясняю детям, что оценка — это проверка знаний здесь и сейчас, это лишь показывает ориентир.

Но чтобы понять японца, высокие баллы не помогут. У детей может возникать беспокойство, может быть неудобно.

Встреча японских школьников с украинской школой «Будокан» в Zoom (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Реально ли украинскому ребенку выучить японский в государственной школе настолько хорошо, чтобы поступить в японский университет? Что для этого нужно?

— Я сомневаюсь в этом. Потому что у нас это второй иностранный язык. Мы бы хотели, чтобы был завершенный A2 на выпуске из школы и когда достигнем этого, будем думать, реально ли получить В1 и так далее. Мы стремимся к этому и двигаемся год за годом.

Требования японского университета, я подозреваю, это уровень B2. У нас не хватает времени готовиться к B2. Сомневаюсь, что в ближайшие годы это будет возможно. В будущем хотелось бы, конечно. Но если ребенок плодотворно учился с 1 по 11 класс и прям фанатеет от языка — чисто теоретически возможно. Но это скорее феномен, потому что кроме японского, у нас есть в школе восточные боевые искусства, программа «Интеллект» и это большая нагрузка на ребенка. И важно, чтобы и родители, и дети тоже понимали, что это занимает много времени и работы.

— Вы вспомнили мальчика, который очень хорошо выучил язык за 3 года. Если бы он пришел к вам и сказал, что хочет поступить в японский университет, как вы думаете, у него получилось бы?

— Это сложный вопрос: нужно учитывать программу и специальность. Ибо в наших университетах восточные языки учат преимущественно с нуля. Думаю, нужно будет доучать язык в начале, сдавать международный экзамен. Не уверена, возможно, что есть англоязычные программы, но если бы этот ученик захотел, я бы советовала пообщаться на эту тему с человеком, который учится в японском университете.

Встреча с господином и госпожой Накамурой в «Будокане» (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Могут ли знания японского обеспечить человеку хорошую зарплату или без другой профессии, другой специальности это дает немного?

— Думаю, что знание языка не означает, что ты можешь его использовать именно для работы. Надо уметь соединить знания с возможностью. Если говорить о переводах, например, недавно я получила предложение переводить с японского на английский о чипах. Если я не знаю о чипах на украинском, то с японского на английский будет еще сложнее, потому что нужно время и усилия для лучшего понимания темы. Конечно, есть те, кто готов углубиться и имеет ресурсы для этого. В таком случае, восточный язык может стать отличным плюсом и возможностью. Но эту возможность нужно найти.

Я советую ученикам помнить не только о японском, но и иметь еще что-то. Я закончила японскую филологию, а еще есть второй диплом по международным отношениям. Мне это было любопытно. Я выбрала это направление, еще до того, как узнала о школе.

Есть, например, те, кто желает быть переводчиком. Но знание языка не делает с тебя автоматически переводчика. Нужно обладать основательными навыками и компетентностью. Я бы посоветовала совмещать ваши сильные стороны или то, чем вы интересуетесь: чем больше знаете — тем лучше.

Что украинские школьники рассказывали японцам о войне

– Вы недавно были в Японии. Расскажите об основной разнице между менталитетом украинцев и японцев?

— По моим наблюдениям, основная разница — что нигде и никто не курит в общественных местах или на улице, только в отведенных для этого местах. В Украине это пока не так.

Никто не ест на ходу. Не сидят на земле или на лестнице, приходят всегда за 5 минут до назначенного времени. Всюду чувствуется уважение к личному пространству и соответствующий уровень сервиса. Это было неожиданно.

Когда вы заходите в магазин и вам говорят «irasshaimase» (いらっしゃいません) — добро пожаловать. У нас тоже говорят много где, но там прям повсюду. Всегда знаешь, что можешь оставить вещи, и никто их не возьмет. Я покупала в магазине сладости и забыла пакет. Через 15 минут я пришла его забрать и он был на месте. Думаю, что в Украине тоже такое могло быть, но не везде. Но вот в Японии не возникало мнения, что могло быть как-то иначе.

Когда произошло землетрясение Кумамото, меня поразило, насколько японцы организованы и действуют по правилам. Там, где мы жили, у нас были каски, буклеты, где объясняется, что делать в тех или иных ситуациях. Нас предупреждали, что нужно иметь некоторую сумму наличными, если после землетрясения не будет работать связь, чтобы купить себе еду или доехать домой.

Еще можно заметить — чистота. У них действует правило — оставить после себя чистоту или сделать еще чище, чтобы после тебя тоже могли воспользоваться. Это действует всюду — в парке, в туалете, в кафе. Ну и да, у них на улице нет мусорников.

Так как это была учебная поездка, то у меня была возможность наблюдать за японцами-преподавателями. Как себя ведут взрослые, которые сейчас в качестве студентов, как школьники относятся к обучению. Это тоже любопытно.

У нас основная разница с японцами в том, что разрушения и трагедии происходят по разным причинам. У нас это российская агрессия, продолжающаяся война с 2014 года. В Японии это естественная стихия, цунами и землетрясения были, есть и будут. Поэтому они адаптировали себя и свои правила к реалиям, чтобы выжить в этом мире.

Учительница японской Катерина, директор школы Ольга и дети в Японии (фото: facebook.com/kateryna.filenko.ua)

— Что вас еще поразило в этой поездке?

— Важно отметить, что эта поездка была учебной, а не туристической. Мы не ходили фотографировать Tokyo Skytree, например. Это проект Марии Коропенко, он называется «Кой» — карп японским. Конечно, Марии помогали организовывать эту масштабную программу, например Ирина, ее мама, японцы, как господин Абе из Ridilover.

Этот проект предусматривает молодежную дипломатию. Японцы во время поездки расспрашивали нас об Украине. Они очень вежливы, спрашивали, можно ли задавать вопрос о войне. Также спрашивали об оккупации Крыма. Иногда нужно было объяснять очень сложные моменты, потому что у них были ограниченные знания о нашей войне.

Я имела возможность общаться с причастными к дипломатическому делу людьми, которые, в том числе, встречались с лидерами разных государств на высоких дипломатических событиях. Мы встретили таких людей на фестивале «RidiFest». Это большой фестиваль, где были политики, представители бизнеса, мэры из разных городов и люди, связанные с интеллектуальными играми.

На этом событии была отдельная панельная дискуссия об Украине, где Ольга, как директор школы, рассказывала о нашей войне. Я общалась об Украине, войне, рассказывала свой опыт проживания войны, в том числе с 2014 года, поскольку я родом из Крыма, она не могла меня не задеть еще с тех пор.

И потом для меня стало неожиданностью, когда на этом мероприятии делали итоги, дипломат с которым я общалась, поднял руку и рассказал о нашем с ним разговоре. Об Украине, войне, также напомнил всем присутствующим, что российская военная агрессия в Украине происходит с 2014 года, а не только с 2022-го.

Кстати, в Киото был мальчик, захотевший учить украинский. Для некоторых японцев мы были первыми украинцами, которых они встретили, а для нас это была возможность научиться говорить о нашей стране, кухне, культуре и войне. Особенно говорить о войне в Украине с людьми, имеющими разный уровень знаний о нашей стране. Они чего-то не знали и очень деликатно задавали вопросы, а мы пытались ответить на них.

И мы довольно много говорили о гастрономии. Что нам нравится в японской кухне, а что вкусно есть в украинской. А наши дети говорили, что вареники — это как японская гьодза.

Вас также может заинтересовать, что раздражает кинолога и почему питомцы не слушают своих хозяев.